Тишина.
Беспощадная ночь холодна,
Поднимается к сердцу волна.
Я смертельно больна,
Я струна.
Мое сердце подносят к огню
И поэтому я так звеню,
Я смертельно больна,
Я струна.


Как звук по тонкой струне
Любовь проходит по мне.
Не успевая согреть.
Как звук по тонкой струне
Любовь проходит по мне.
Я так устала звенеть.


Помоги.
Развалилась луна на куски,
Зимний сад заметают пески.
Мы близки.
Мое сердце подносят к огню,
И поэтому я так звеню.
Колокольчик в руках колдуна,
Я больна.

Еще одна чужая песня 
О том, как тяжело. 
Что я не смогу, что я не дождусь, 
Когда воздух впитает тепло. 
Изрежусь в холодах, 
И эта зима не уйдет никогда - 
Убьет и заберёт мою душу с собой. 
От шестимесячной голодной зимы 
Мы все сойдём с ума просыпаясь под вечер.
Ищу тебя и прячусь в снах, 
Но не становится легче.
Все чаще кажется 
Что эта зима не уйдет никогда 
Пока мы ждем её - никто из нас не умрёт.
В кафельных льдах метро, 
На выеженных перекрестках, 
В ожерелье ночных костров 
Никто не умрёт, если не сдадут нервы. 
В капкане ненужных слов, 
Никто не умрёт, хотя любой бы мог первым! 
В этой февральской скорлупе 
Мы снова вместе все и каждый сам по себе! 
Кто бы мог знать, что за каждую зиму мы взрослеем вдвойне? 
Ну а пока мы ждем её - никто из нас не умрёт. 
Мгновенно застывает в часах зимнее время .
Всех тех кого сейчас с нами нет - мы их дети 
Я не успел сказать, что каждый вдох как в первый раз 
Весной.

Дети смотрят, дети смотрят вдаль -
Судьба еще не завтра оборвется.
Нам больше ничего уже не жаль,
И жизни новый лист вот-вот перевернется.
И дует вновь попутный ветер,
И беглость мыслей набирает ход.
Грядущий век совсем не вечен,
Бессмертен лишь желаний наш полет.
За нас давно открыты все границы,
Изучены для нас уже основы.
Олимп нам все же покорится,
Хоть он богами в корне покорен.

Саморазрушение - неизмеримо тяжелая и терпкая отрава даже для самой непоколебимой души. То, что со мной происходит в последнее время, иначе как саморазрушением и обозвать нельзя. Теперь по вечерам, вместо романтических терзаний, я бездарно схожу с ума, а ночью мое сознание предательски не дает мне спать.
Моя фантазия вот уже больше недели не выходит из беспробудного запоя, напоминая о себе лишь изредка выброшенными в темноту обрывками совсем не воодушевляющих криков. Она безутешно напивается, а потом пытается разбить себе голову о батарею, внушая мне какое-то вечернее оцепенение. Муза же, пребывая в гордой депрессии, отправилась блудовать, не оставив мне даже прощальной записки. А с другой стороны, что стоило ещё ожидать от этой прокуренной девицы легкого поведения?

Мне не нравится ответ на вопрос, который я себе задаю. Впрочем, вопрос мне тоже не нравится.
Время просто помолчать?

Все знают занятную детскую игру "жмурки", когда водящему завязывают глаза и разбегаются во все стороны, окликая слепого ребенка радостными возгласами и хлопками в ладоши. Вот однажды дети выросли и играть стали уже по-взрослому, да и участников самой игры стало невыносимо много. И сейчас стою я с завязанными черным шарфом глазами, совершенно не зная куда и как идти: стараясь на ощупь, с распахнутыми настежь руками, передвигаться вперед, натыкаюсь на колючие стены, а мои приятели вместо рук подставляют мне в грудь лишь ржавые штыки.

Наверное, так даже правильней, даже честнее и лучше, когда в тебя в итоге целится тот, кто раньше спасал твою душу.

Своё сердце надо держать закрытым, потому что ничто не вечно

я пытаюсь справиться с обрушившимся небом

я никак не слабачок, но тут такие перестрелки.

я молчу, белеет парус одиноко -

дурачок, он ничего не понимает.

корабли имеют сердце и возможность выбирать

и погибая улыбаться