Здравствуй, дорогой дяденька, который якобы созерцает своих любимых детищ откуда то сверху.
Сейчас, после бегства из Новосибирска, я хотела спросить тебя кое о чём.
Почему ты никогда не рассказывал нам о том, что по-настоящему важно?
Почему ты ни разу не обмолвился о том, что лучших друзей никогда-никогда нельзя делать близкими людьми?
Что нужно наливаться огненной водой только тогда, когда решишь стать диким и танцевать до изнеможения?
Почему мало кто подозревает, что гордое одиночество, по самую свою глотку забитое грустными песнями, просроченной похотью, наивным цинизмом - это страшные догонялки с бедой, в которые принимаются играть только перекормленные удовольствиями, ослепшие от чувства собственной уникальности болваны?
Почему, стоит только мне только расписаться в собственной уязвимости, ты начинаешь доказывать, что я состою из конструкций тяжёлого бетона, в которых стальная арматура давно заменила нервы?
А о том, что мосты нельзя сжигать, ты говоришь мне только в 9 классе на уроке мировой художественной культуры, через годы после того, как я умудрилась уже пару раз умереть от рук удушья, в объятиях углекислого газа?
Хотя, милый дяденька, я и так всё пойму. Просто есть вопросы, на которые совсем никто не сможет ответить, только ты. Например, о том, какую форму имеет человеческая дурость.

 На эшафот тем временем выходили пленники сладостного мира иллюзий, чтобы исполнить свою последнюю песню, – те, кто смирился со своей судьбой: одинаковые, серые, безликие и бесконечно грустные. Она сейчас порхает, словно ангел, не жалея тонких крыльев, одержимая идеей заполнить пустоту внутри себя. Она вела игру на жизнь, но эта игра уводит сейчас её всё дальше во мрак, и она сама стала глупой жертвой. От себя не уйти. Как не уйти и от тьмы, которая есть в каждом. Мы можем не верить в это, скрываться под масками иллюзий, но неважно, как далеко мы ушли от реальности – на страшном эшафоте уже звучит наша последняя песня.

Меня угнетает то обстоятельство, что люди за много миллионов лет так и не определили дозы многих вещей. Вот смотри, сколько минут в день нужно придаваться сладостным воспоминаниям о былом? А сколько не вредно мечтать о светлом радостном и таком манящем будущем, где нет школы, контрольных и училок по истории? А на сколько времени можно уходить по средам на перерыв, отправляясь в кругосветку по Плахе и другим улицам? Как всегда, учёные ничего не замерили, не определили, не исследовали. И вот теперь живи в неведении, сохраняя некомплект знаний в пустой голове, или сам измеряй. А как тут измерить, если вокруг тропический лес проблем, большинство из которых ты заботливо высадил сам?

Сегодня мне поведал один сайтик, что же я оказывается ненавижу. С чем то, надо прискорбно признать, я согласна. Эх, эти дурманящие сознания гороскопы! Видимо, их создают совершенно беспечные люди. Для них и предсказать наши поражения и сладкие победы совсем ничего не стоит. Красота, что уж там

 

 с этим октябрём мы разругались окончательно.

Люди, люди, вы же умеете в потрохах своих сумок, умудряетесь обнаружить нужные в этот миг смыслы жизни; по утрам пытаетесь извлечь из старенькой кофемолки отзвуки былых побед, но почему же при всей вашей мистической вере в божественную дурость вам легче согласиться с мыслью о том, что я отказалась от алкоголя в пользу пристрастия к тяжёлым наркотикам и некрофилии, нежели смириться с тем, что я просто не пью? Так почему же я на дне своей сумки не могу найти свой смысл жизни?

Сладость боли и иглы потерь
Синтезируют робкое счастье.
Я – твой чёрный латексный зверь
С ярко-красной огненной пастью.

Я крадусь за тобой по следам,
Что оставлены потом и кровью,
По минутам, часам и годам
Истекая своею любовью

Захлопни окна, захлопни дверь.
На пороге твоём стоит чёрный зверь.

Мои слёзы – что капли вина,
Когти словно из обсидиана.
Моё зеркало – это Луна,
Кровожадная дева Диана.

Но, дитя, ты меня не страшись!
Я твоя ручная пантера.
В чёрный латекс скорей облачись,
И наступит новая эра.

В твоём сердце клубками червей
Чёрный латекс уже прорастает.
Но глаза твои – окна церквей,
И сквозь них свет в тебя проникает.

Ты в сомненье сейчас, но поверь,
Тот, кто справится с этой напастью –
Это чёрный латексный зверь
С ярко-красной огненной пастью.

 Знаете, а я так не люблю, когда кто то лезет на изнанку моей жизни. Когда какие то неблизкие и недалёкие люди смотрят на тебя внимательно, силятся закопаться поглубже и выведывают всё самое сокровенное плетями-вопросами: "Как дела у тебя, Дашенька? Настроение как, не прихрамывает? Какие дела поджидают? Как ты, Дашуля?" А я так не люблю отвечать на эти вопросы.  Просто мне совсем нечего ответить. У меня совсем нет никаких дел, которые могли бы своим присутствием заслужить хоть толику чужого внимания, а планы не олицетворяют собой запутанное сооружение вроде Вавилонской башни. Во мне нет никаких тайн, загадок, сокровищ или подводных камней - ну скажите мне, откуда подводные камни да затонувшие корабли с шелками и пряностями на дне сливного бачка туалета? На все вопросы я знаю ответы ещё до того, как появятся сами вопросы, а чего не знаю, узнаю в нужный момент. По пути своей чёрствой, как засохший хлеб старой бабушки, души я предварительно вбила колышки-путеводители, линейкой измерила все возможные шаги и даже листики с нужными фразами наклеила на нужные стенки. Я - человек-ответ, я - человек-отгадка, мне совершенно не нужна вторая половинка, я уже целая, так уж получилось, что я родилась мясом наружу.
 А вот парадокс: стоит же начать говорить, что на самом деле роится у меня в светлой головушке, так сразу на мои, и без того редкие, откровения вешают широкой и щедрой рукой бирочку с аккуратной натренированной подписью "бред". Закусываешь сухие губы, смахиваешь холодные слезы с глаз, внутренне лелея тоненький крик "это не правда, они всё не так знают!" А действительно, что эти людеподобные боги должны знать?
 Если воспарить в высшие сферы и повисеть там немножко, распугивая небесных жителей и звёзды, то получается вот какая штука: человек на деле титан, что держит над головой чьей-то сахарной покрывало небосвода, расшитое снами, звёздами и алмазами, что защищает от метеоритных бурь, ненастья и невзгод, под ним тепло и сухо. А если почему то титана нет того, что потолок небесный поднимет, то ты под этим покрывалом словно одеялом с головой укрылся - темно, душно и ни звёзд, ни горизонтов не видно. И вот сижу я в этом проклятом одеяле и никак не могу понять, что же из меня за титан получится? Не верится совсем, что фундаментом для мира может стать гармоничная пустота да бесценные мелочи.

То, что в последнее время происходит со мной, иначе как саморазрушением назвать нельзя.
Раньше я жила ожиданием - и продолжаю жить, но круг этих самых "ожиданий" стал поразительно узок.
Все мои приметы-зарубки стали исчезать, приходить в негодность, перестали помогать развеивать сумрак над грядущим днем, а новые не хотят приходить в моё существование и хоть как то разбавлять пестрящую серыми крапинками реальность.
Норка, в которой я обитаю, ветшает и перестаёт защищать меня от бурь и невзгод, а дождь, который так любил играть на моем подоконнике, как то незаметно стал злым шарлатаном.
Незаметно для себя я запуталась в паутине метро, в переходах улиц, а самым безопасным и желанным местом в этом безумном мире стала огромная теплая лестница напротив Дверей В Ад.
Пальцы перестали меня слушаться, буквы из-за этого стали тонкими и ломающимися, будто молодые деревья под порывами ураганного ветра.
И самое главное. От меня ушла фантазия. Мне, конечно же, хочется верить, что она как Кот из Лукоморья, загуливает один раз в сто лет и обязательно возвращается. Но... не на три года, в самом же деле.

Маскарад! Масок красочных парад! Спрячь лицо, чтобы мир тебя не видел!
Маскарад! В прежних лицах новый взгляд! Оглянись - ты других ещё не видел!
Смеха всплеск, масок блеск, вор и шут - дерзкий плут,
Вот колдун, в черном весь. Лица там - лица здесь.
Будь как все, растворись в океане огней и разноцветных лиц.
Чудеса, волшебство, правда - ложь. Кто есть кто?
Дивный блеск в глазах дам. Лица здесь - лица там.
Всё живёт, всё шумит, и вокруг, всюду звук и море разных лиц!
Маскарад! Облачись в цветной наряд! Никогда свет тебя таким не видел!
Маскарад! Зал волнением объят! Хоть на час отвлекись от всех своих дел!
Маскарад! Озорством глаза горят! Максарад! Разыграй тех, кого ещё не видел!
Маскарад! Как вслепую, наугад! Маскарад! Согласись, ты такого не предвидел!

Why have you brought me here? We must return!
His eyes will find us there! Those eyes that burn!
And if he has to kill a thousand men,
The Phantom of the Opera will kill and kill again!
My God, who is this man, who hunts to kill?
I can't escape from him
I never will!
And in this labyrinth,
Where night is blind,
The Phantom of the Opera is here, inside my mind!

  Эй, дорогая моя тётка-судьба! Когда ты отказываешься плясать под мои тростниковые дудки и начинаешь трясти своей крутой задницей перед моим носом, пираты из моей головы начинают насиловать пятнадцатилетнюю девственницу!
  К слову, о том, что я снова запуталась. Моё море внутри бушует уже который день, ломая и круша всё на своём пути, смывая к чёрту плотины морали, баррикады совести, мосты свободы и эгоизма. Бесконечный поток мыслей бесконтрольно появляется в моей голове, разрывая бедную черепную коробку, которая и без того стонет под гнётом больной фантазии.
  А если бы всё сложилось немного иначе, я была бы человеком, который точно знал, что у него есть счастье и что вообще с ним. Я бы сидела утром перед монитором, подставляла лицо солнечным ладошкам и мерно набирала эти строчки, а моё счастье дома мыло бы на кухне красные яблоки и думало о том, каким образом его занесло в мою жизнь. Возможно, счастье моё ласкает сейчас собаку и тайком мечтает о баррикадах, солдатах и флагах во Франции времён того самого Наполеона. Оно смеётся не в такт, находит с кем-нибудь увеселения на целый вечер, забывает на занятиях свои тетради, слушает мою любимую музыку и засыпает на чьём-то плече. Да, мне хотелось бы быть человеком, чьё счастье где-нибудь являло собой прямое подтверждение тому, что счастье есть.
  Хотя, скорее всего, меня не было бы вовсе. Вместо меня жил бы какой-нибудь счастливый человек, что пропитан чудесами так, что всем вокруг сразу становилось веселее и теплей. И таким бы он был волшебным, что ещё немного - и в небе киты поплывут.
  Что-то я всё про эфемерные глупости говорю. Так вот получилось, что написали нас в довольно странной книжке в относительно спокойной главе, где всем плохо, а революции и борьба за своё счастье совсем не актуальны. Сейчас модно делать вид, что тебя нет, презренно смотреть на всё и считать вот такие рассуждения банальными. Наверное, это нормально. Но главное не всё это, правда. Главное - это тот факт, что я не отвечу на тот вопрос, что мне задали совсем случайно. Счастье моё, где ты? Вот как-то так.