И сейчас, через эти синие дыры в ребрах, из моей сокровищницы внутренностей мало-помалу исчезает всё, чем я дорожила так невинно и доверчиво. Моя лестница напротив Дверей В Ад становится всё шире и выше, обретая новые пролеты разочарований, выстраивая новые ступеньки грехов и обид. Эта бедная осень догорает на руках непреклонно приближающегося декабря, а его снежинки взяли себе привычку обманывать меня.
Неожиданно для себя я потерялась в некогда дорогих мне душах, казавшихся мне такими возвышенными не от мира сего, а ныне отравленными моими же руками, по слепым убеждениям немилосердных сердец. А последними моими пристанищами стали вечера с открытыми на содеянное глазами.
В субботу меня будили в 4 утра истошным криком "Рота подъем!". Рота в моём заспанном лице настойчиво показывала громкоговорящий средний палец и безутешно поворачивалась к холодной стене.
Сегодня разочарованно долго не могла встать и пойти, получила пиздянок втечение всего этого нудного дня. У меня осталось меньше недели на лечение. 

Говори, говори, моё счастье,
Говори, задыхаясь от боли.
Серебристым рассветом однажды

Я обесчестила вас любовью.

Он когда-то безумное сердце
Положил, не спросясь, в мои руки.
И теперь мне уже не согреться,

Я живу от разлуки к разлуке.

Убивай, убивай, моё счастье.
Эти копья заточены верно,

Эти крылья распахнуты настежь,
Это только твое, уж поверь мне.

И в моей перепуганной книге

Не найти ни полстрочки без крови.

Задыхаясь от ясности мига,
Он меня обесчестил любовью.

Отдавай, отдавай, моё счастье

Яд раскатистым валом по венам.

Так у нас получается часто:

Измененный - всегда неизменный.

И на том полустоне, до крика,

Когда горлу хрипеть не пристало,
Мои губы поймают тень блика,
Его руки поймают сталь жала.

Выпивая до дна мои вены,
В темном пламени связанных кровью.
Он, мои разбивая колени,
Обесчестит меня любовью.

Люди из моего прошлого всегда неожиданно возвращаются. Они делают из моих внутренностей фарш, которым потом аппетитно ужинают, смотря, как я корчусь от боли.

Люди не исчезают из моей жизни. Они отлипают, как старенький пластырь от раны, сдирая всё до крови, так медленно-медленно. Но непременно по правилу жизни должен найтись тот, кто подует на рану. И я верю, всё обязательно будет легче.

Есть люди, которые из моей жизни ушли, словно вечно спешащие и недовольные пятизвездочным отелем путешественники, а есть те, которые из моей жизни умирают. Вот так очень мучительно и больно.

Люди научились сохранять изображения, видео и звуки, но знаете, было бы здорово, если бы люди придумали, как сохранять нужные для существования чахлой души мимолетные запахи. И тогда у каждого была бы отдельная полочка с маленькими скляночками, на которых были бы наклеены такие же маленькие бархатные белые бумажки с надписями вроде "весна 2011", "вечер за городом", "4 сентября 2008", "море" и "свежий кофе". Плюс в том, что проблема того, что люди не могут надышаться друг другом, решилась бы сама собой, потому что это чудо-изобретение предоставило бы возможность сохранять запахи мокрых волос, кожи и любимого парфюма. Минус в том, что мест в заведениях для сошедших с ума несчастных людей хватать, как мне кажется, резко перестало бы.

Улетай на крыльях ветра
Ты в край родной, родная песня наша
Туда, где мы тебя свободно пели
Где было так привольно нам с тобою
Там, под знойным небом, негой воздух полон
Где под говор моря дремлют горы в облаках
Там так ярко солнце светит
Родные горы светом заливая
В долинах пышно розы расцветают
И соловьи поют в лесах зелёных
И сладкий виноград растёт
Там тебе привольней, песня
Ты туда и улетай!

Погашен свет и капли росы за окном
Так идентичны моим слезам.
Твой смысл вновь потерян
И взглядом ловишь серость небес.

Но попробуй не теряться в пустоте,
Попробуй добавить надежды.


Холод подоконной глади уже не тревожит.
Уже так привычно утопать в тоске,
Вкушая печаль.


Раскрась свой мир, разбавив цветом
Безоблачно-ярких дней.
Прочувствуй, как сердцу станет теплей.

"Дарья, - говорит мне сегодня вечером тетрадочка, - у тебя лицо отчаявшегося аборигена, что сей же час готов связать плот из пяти брёвен, поднять над ним парус из трофейного плаща и немедля отправиться в свободное плаванье если не на зюйд-зюйд-вест, то хотя бы просто на вест. Нет, ну правда, что же ты от меня хочешь услышать, если даже сама знать не знаешь, чего тебе в миру видеть хочется."
А ведь и не поспоришь.

Судьбу свою решим мы сами,

Уехав в бесконечный май.

Мы будем жить лишь чудесами!

Давай всё заново, давай?